?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
РЕЦЕПТ БЕССМЕРТИЯ Людмилы Гурченко
newspape
(Людмила Гурченко)

Величину ушедшей легенды определяет остающийся от неё шлейф. За Гурченко — шлейф не только многообразных вели­колепных образов и ролей. За ней шлейф нескольких эпох, отражением которых она стала. Из послевоенной нищеты — в первые советские «звёзды». От легкомысленной песенки про «пять минут» — к роли образ­цового директора социалисти­ческой фабрики в вернувших её на экраны «Старых стенах». От недолгой работы под началом Олега Ефремова в «Современ­нике» в 1960-е годы — до «Старых кляч» в 2000 году, фильма, который положил нача­ло её новому образу…

«Морщинки скрыть можно,
а опыт, судьбу, биографию — не утаишь…»

Людмила Марковна Гурченко родилась в Харькове в 1935 году. Свой возраст она никогда не скрывала, скорее, гордилась им: ей за 60, а она выглядит на 30, ей за 70 — дают не больше 40. На все вопросы о возрасте она с достоинством отвечала: „ Что скрывать, когда на первой же странице моей книги написано: «Я родилась 12 ноября 1935 года». Это морщинки можно скрыть. А опыт, судьбу,
биографию — не утаишь. ” Она всегда была ярким образцом того, как может держать себя женщина в возрасте, пусть и ценой немалых усилий и искусной работы пластического хирурга.

«Свое имя я получила за два часа до рождения…»

 

„ …Испуганный папа отвез маму в роддом, а сам «на нервной почве» побежал в кино. Тогда на экранах с огромным успехом шел американский приключенческий фильм «Акулы Нью-Йорка». Герой фильма, красавец Алан, совершает чудеса — спускается по канату с самолета на крышу несущегося поезда, в котором увозят его похищенную возлюбленную, прелестную Люси.

После сеанса потрясенный папа примчался в роддом и срочно передал маме записку: «Лель! Детка моя! Если в меня будить орел, назовем Алан. Если девычка, хай будить Люси». Как только я родилась, мама облегченно вздохнула. Первой ее мыслью было: «Слава богу, что девочка, а то был бы Алан Маркович…». Но в загсе сказали, что такого имени, Люси, в России нет. Есть Людмила. Это старое славянское имя. Означает — «людям мила». ”

«Номером один для меня была любовь к папе.
Любовь номер два — к музыке, к кино, к профессии.»

Своего отца Людмила Марковна очень любила. Он родился в деревне и за всю жизнь так и не сумел изменить свой характерный деревенский говор. А может быть, не хотел. Ведь в этом тоже была его изюминка, которой он подкупал, рассказывая разные истории из своей жизни и небылицы благодарным слушателям, заходившим в их харьковскую квартиру со всей округи.

„ Я завидую маме. ” — писала Людмила Гурченко в своей книге «Аплодисменты» — „ Она мне кажется самым счастливым человеком — она так интересно прожила свою жизнь рядом с таким самобытным и неповторимым человеком. Больше я никогда такого не встречала. ”

Маленькая актриса

„ Так получилось, что я родилась, и мама школу не закончила. Она стала работать вместе с папой в Харьковском Дворце пионеров. Мама помогала папе-баянисту проводить массовки и утренники в школах, вечера и праздники на заводах и фабриках. Потому можно сказать, что я родилась в «музыкальной» семье. А точнее — в музыкальное время. Для меня жизнь до войны — это музыка! Каждый день новые песни, новые мелодии. Они звучали по радио и на улицах; с утра, когда папа разучивал «новый» репертуар; вечером, когда приходили гости; у соседей на пластинках. Песни и мелодии я схватывала на лету. Я их чисто пела, еще не научившись говорить.

…Комната, в которой я жила, была подвальной, с одним окном. Прямо под окном стоял стол. Слева — буфет. В буфете на верхней полке в вазе постоянно лежали конфеты. Я их получала за свои «выступления». ”

«Война, война, война… Сталин, Россия… фашизм»

„ Еще утром мы с детским садом выехали в лес на прогулку. Нарвали ромашек и сиреневых колокольчиков. Но приехали родители и срочно увезли меня в Харьков. Вечером мы уже оказались дома, и увядший букет лежал на диване… Все оборвалось мгновенно, неожиданно. Всего пять с половиной лет я прожила «до войны»… Так мало! «Война, война, война… Сталин, Россия… фашизм, Гитлер… СССР, Родина…» — слышалось отовсюду. ”

Люсин отец ушел на фронт. Она осталась с матерью и друзьями семьи, все старались поддерживать друг друга в нелегкое военное время. Были жуткий голод и бедность. Нужно было выживать.

„ …Я стояла на балконе и часами наблюдала за жизнью немецкой части. Проход на территорию части был закрыт железными трубами, но кто-то в одном месте их раздвинул. Через эту лазейку можно было проникнуть во двор, поближе к котлу на колесах, с едой. Вечером я уже была в толпе детей у этого котла. Для первого раза взяла самую маленькую кастрюльку. Долго стоять молча, выпрашивать жалким взглядом? Нет. Надо заработать! А как хочется есть! Густой фасолевый суп! От ожидания чего-то неизвестного всю меня трясло. Я не знала, что сейчас сделаю. Но что-то сделаю. ”

Люся затянула «беспроигрышную» на то время песню «Расцветали яблони и груши…»

„ Голос мой дрожал. Я давно не пела во все горло. А мне так необходимо было сейчас петь! Петь! Петь! С разных концов двора раздались нестройные аплодисменты. И этого было предостаточно… Ах так? Так нате вам еще! ” Дальше была та же песня на немецком.
„ Домой я принесла полную, до краев, кастрюльку вкусного, жирного фасолевого супа! Завтра возьму кастрюльку побольше! ”

Счастливый случай

На роль Лены Крыловой в фильме «Карнавальная ночь», который и сделал Людмилу Гурченко знаменитой, пробовалось много актрис.

„ На пробе я исполнила песню Лолиты Торрес из фильма «Возраст любви». Все говорили, что я на нее похожа, и мне это нравилось. Но кинопробы я не прошла. Обо мне на худсовете не было и речи. Роль Леночки начала другая актриса. ”

Во время съемок фильма Людмила Марковна попала в павильон, где шли съемки одной из главных сцен.

„ Снова срочно искали актрису на роль Леночки. Почему расстались с актрисой, принятой на роль раньше, — так и не знаю. В павильоне почти никого не было. Пырьев (тогда художественный руководитель студии «Мосфильм») подошел к главному оператору: «Вот актриса. Ты сними ее получше. Поработай над портретом — и будет человек». В 1957 году вышел на экраны фильм «Карнавальная ночь». В нем я сыграла свою первую большую роль в кино. ”

Известность и слава

„ За окном солнце. Я актриса. Снимаюсь. В журналах печатают мои фотографии и статьи обо мне. Все прекрасно! Но глубоко в душе есть холодный тайник. И я боюсь его открыть. Я его открою. Только не сейчас. В самой трудной и обнаженной сцене он мне понадобится. ” Таких сцен у Людмилы Гурченко в жизни было намного больше, чем в кино…

„ Жаловаться мне на свою судьбу — грех. Ну а то, что жизнь — терпение, ожидание, борьба с депрессией, постоянной или периодической, глубокой… У меня, знаете, как будто пуля внутри застряла, рана зажила, я забыла о ней, все чудесно, а она сидит, и ее оттуда не вынуть. Если пришел успех за пять минут, а до этого ты был никто, девочка из Харькова, с харьковским акцентом, со всеми штучками… ”

«Если плюют тебе в спину, значит, ты идешь впереди!»

„ Двадцать лет меня уничтожал КГБ безденежьем и нищетой за то, что я, будучи совершенным патриотом страны, отказалась с ними сотрудничать. Ни квартиры, ни прописки, ни денег — одна слава и популярность! За годы, пока я не снималась, было всякое. В том числе и суицидные вещи. Ролей в кино не предлагали, зато у меня были столовые, шахты, тюрьмы, где я выступала. Выходила и улыбалась: «Здравствуйте, товарищи!» Камни в спину швыряли, но папа говорил: «Если плюют тебе в спину, значит, ты идешь впереди!»

Поверьте, я знаю самые горькие и безотрадные стороны жизни. «Ето усе временное, дочурка. Главное — береги здоровье. Не допускай до нервной системы. Ето вже прошло. Смотри уперед и себя береги на завтра», — говорил мне мой отец. И становилось легче. А действительно, неприятность, она же пройдет. ”

О любви к жизни и просто о любви…

„ Весной и летом я всегда душевно болею больше, чем зимой. Зимой холодно. Я мерзну. А весной выходишь в мир — солнце, зелень, тепло. И почему-то заливает беспричинная радость. Все вокруг и ты сама насквозь пронизаны фантазией и оптимизмом. И все это обрушивается на «объект»… я очень глубоко переживаю. Привязываюсь. Не могу по сторонам романы заводить. Не дано. Я просто очень чистый человек. Иначе я не смогу к мужу подойти.

Я разочаровывалась — очень больно. Как это объяснить? Если тот, кто мне нравится, смотрит на другую, я хочу исчезнуть, я сразу такая несчастная и больше не могу подняться на ту высоту, на которую он меня поднял. На высоту женщину поднимает все-таки мужчина. И я подаю на развод или… исчезаю. Это очень мучительно. Пусть люди говорят, что у меня было много браков. Не один, и не два. И пусть много. Зато все — честные. ”

Всегда быть в форме!

„ Стремление держаться в хорошей форме — это все-таки стремление. В самом этом слове есть движение, цель, направленность. И все же непонятно зачем, просто инстинктом чуя, где «жизнь«, я веду почти аскетический образ жизни. Щажу лицо. И на ночь не пью ни воды, ни чая. А потом наступает отчаяние. Сцепив в бешенстве зубы, я неистово начинаю делать зарядку. Или тупо бегать. Но, быстро выдохшись, я понимаю, что мой бег, моя зарядка — это не способ ожить, распрямиться, улыбнуться. Это потуги в отчаянии. Не выдыхаются люди физически сильные. Здоровье, талант, красота — это все-таки дар природы. ”

Однажды в институте преподаватель по актерскому мастерству задал студентам, среди которых была и Люся, такой вопрос: «Как по-вашему, что такое женщина?». Через годы Людмила Марковна говорила, что женщина, в ее понимании — это шляпы, перья, бантики и поклонники в черных костюмах. Всегда, всю жизнь она была воплощением настоящей женщины. Красивой, ухоженной, привлекательной и бесконечно талантливой. Спасибо, вам, Люся, за все!

Метки:


  • 1
  • 1